Проигрывают все, кто что-то делает, и успешные больше прочих — про это сказано в первой главе. Там не сказано другого: рано или поздно попытка проваливается так, что вставать обратно не хочется совсем.

Дальше включается не лень и не осторожность. Включается память. Она работает точно и приводит настоящие доводы: ты уже пробовал, вот чем кончилось, вот сколько это стоило, вот кого потянуло за собой. Опровергнуть их нечем — доводы верные.

Я просидел в найме почти десять лет. Со стороны выглядело разумно: стабильный доход, обязательства закрываются, опыт капает. Что-то мелкое я всё это время пробовал, сбоку и для себя, — страх касался не действий вообще, а того, чтобы снова сделать своё основным способом жить.

Вылечился я недавно, и здесь придётся разочаровать: работы над собой в этом не было никакой. Просто экономическая ситуация сложилась так, что стабильную оплачиваемую работу стало не найти. Приходится предпринимать. Вся терапия.

Цена у такого страха в отчётности не видна вовсе. Годы, в которые ничего не происходило, выглядят спокойными: ни провалов, ни долгов, ни разговоров, после которых стыдно. Их и вспомнить-то нечем.

Ловится по одной формулировке. Если про новое дело ты говоришь «я это уже проходил» — проверь, что именно проходил. Тот же проект, те же люди, те же условия? Или ты перенёс исход одного случая на всё, что похоже на него по форме.

Ещё одно наблюдение, которое стоит всех рассуждений о смелости: страшно бывает до старта, а в момент старта об этом уже некогда думать. Отсюда практический вывод — сокращать нужно не страх, а расстояние до старта.

Возвращаются обратно масштабом, а не решимостью. Размах, с которого ты падал, брать не нужно; нужна попытка, проигрыш в которой ничего не разрушит. Ставка, которую не страшно потерять, возвращает способность соображать; про то, что делает с этой способностью цена попытки размером в годовой доход, отдельно сказано в третьей главе.