Кто конкретно расстроится, если этого не будет? Если в ответе нет имени, контакт потерян.

Это не выгорание. При выгорании не хочется ничего; здесь вполне хочется — просто не этого. Задача выполняется механически, как чужая, хотя формально она твоя и выбрал её ты сам.

Разрыв происходит в одном месте. Между тобой и тем, ради кого всё делается, выросла прослойка: отчёты, менеджеры, метрики, промежуточные согласования. Человека ты больше не видишь. Видишь показатель, а показатель не говорит, кому именно стало лучше оттого, что ты работал.

У меня это выглядит буднично и потому почти незаметно. Работа делается хорошо, она давно на кончиках пальцев. Просто не всегда хватает моральных сил отвечать за результат, а не за процесс, — и тогда задача доводится до формального критерия завершения вместо реального. Разницу я вижу в ту же секунду, когда её допускаю, и мне за это стыдно.

Есть и вторая причина, менее приличная. Вместо работы с людьми я иду писать код: код простой и понятный, а люди нет. Со стороны это продуктивный день. По сути тот же эскапизм, только с хорошей отчётностью.

И третья, о которой вслух не говорят. Иногда вкладываешь в проект душу, а он летит по пизде. После пары таких душу перестаёшь вкладывать — не решением, а само собой, и заметить этот переход почти невозможно.

Расход тихий. Работа продолжает выполняться, поэтому проблема не диагностируется годами. Просто всё стало занимать вдвое дольше и весить втрое больше.

Вернуть контакт, если разобраться, несложно. Сложно заметить, что его пора возвращать: за текучкой теряется стратегическое видение, и вопрос «то ли я вообще делаю» неделями просто не задаётся.

А дальше — дойти до такого человека и поговорить. Час разговора с тем, кому результат нужен лично, возвращает то, что не возвращают три недели отдыха.